главная  •  ссылки  •  бывшая гостевая


СТОКГОЛЬМСКИЙ СИНДРОМ 1

текст: Илка и Андреас Руби

Ранее существовал такой дискурс: архитектура есть акт всеобъемлющего творчества, акт, учитывающий как можно больше параметров задания на проектирование и работающий с функцией на всех возможных уровнях сложности. Однако более популярным в последнее время стало представление об архитектурных произведениях как о Больших жестах, которые служат выразителями неких брендов или доходчивых месседжей, а роль дизайна все чаще сводится лишь к обеспечению продукта-для-клиента уникальной формой (shape).

Возможно, в таком случае нам следует вести архитектурный дискурс, исходя из мнения этих клиентов. Сегодняшняя архитектура зациклена на иконичности. Архитекторов (а еще сильнее - их заказчиков) беспокоит вопрос: быть иконическим или не быть, сооружать здание-"икону" или нет. Эта погоня за "иконами" демонстрирует смещение акцента от градостроительства к архитектуре. Если говорить о западном контексте, то "иконичность" никогда не была здесь присуща индивидуальным строениям в той мере, в какой массовой застройке. Представьте Нью-Йорк (сетка улиц и Центральный парк как некая зеленая суперплощадь), Барселону (сетка улиц со срезанными углами, превращающими каждый перекресток в площадь), Париж (с его османов-скими бульварами, образующими непрерывное целое) или Лос-Анджелес (система хайвеев с разреженной городской тканью). Каждый из них содержит в себе структуру-"икону", которая моментально формирует в сознании образ города при одном лишь упоминании его названия. Для формирования этого образа городу не нужны отдельные знаковые архитектурные объекты: город как таковой уже является "иконой". Подобная урбанистическая "иконичность" отражает понимание социального пространства, в котором сам город видится как репрезентация общности. Публичное пространство понимается как достояние общества, устанавливающее превосходство коллективных ценностей над случайными индивидуальными интересами.

Глобализация, охватившая мир в последние десятилетия, заметно влияет на отношения между сферами общественного и частного. Приватизация национальных корпораций и сокращение государственного вмешательства в экономику заставляют правительства постепенно передавать свою историческую привилегию власти неосязаемому альянсу транснациональных компаний. Иные из этих больших корпораций, чей ВВП подчас равен ВВП целой страны, превратились в участников подковерной политической игры, которая лишь символически ведется от имени демократических правительств.

Политическая воля государств зачастую оказывается не чем иным, как ловко замаскированными действиями частных корпораций, которые влияют на принятие политических решений, используя мощные лобби, имеющие сетевую структуру. Поскольку мировые корпорации ответственны в первую очередь перед своими акционерами, им не слишком важна политика конкретного государства. Сфера их влияния уже не ограничивается исторически сложившейся территорией страны, а распространяется в глобальном масштабе. Эта новая территория должна быть маркирована знаками власти, и, судя по нынешнему буму возведения храмов-для-корпораций, проектируемых лигой брендированных архитекторов, можно сказать, что звездная архитектура стала важнейшим средством иконизации власти. Архитекторы-звезды готовы к выполнению такой задачи: они уже натренировались в период активного музейного строительства в 1980-х и 1990-х годах. Тогда города обратились к архитектурным знаменитостям с просьбой создать для них хорошо узнаваемый урбанистический ландшафт - с тем чтобы удержать лидерство в условиях ужесточающейся национальной и международной конкуренции, подстегиваемой новым городским стилем жизни, в котором ведущую роль играет развлечение. Яркий пример подобной "перезагрузки" городского образа - Франкфурт-на-Майне. С 1980 по 1990 год здесь было построено полдюжины музеев (при участии таких известных архитекторов, как О. М.Унгерс, Ханс Холляйн, Ричард Майер и др.). "Переформатировав" свой имидж обыкновенного банковского города, Франкфурт приобрел статус настоящей культурной столицы. Начиная с середины 1980-х годов подобную стратегию решил использовать председатель совета директоров компании УКга Рольф Фельбаум: при помощи Фрэнка Гери, Захи Хадид, Тадао Андо, Альваро Сизы и Николаса Гримшоу - архитекторов, заслуживших международное признание, - Фельбаум добился того, что его мебельный бренд стал различим на мировой карте дизайна. Немногим позже Фонд Гуггенхайма, спаявший коммерцию с культурой, применил этот принцип в глобальном масштабе. Музеи в разных городах по всему миру попали во "франчайзинговую зависимость" от Фонда, и он, таким образом, разросся наподобие спрута. Важнейшей предпосылкой успеха подобной стратегии стала приведшая мир в состояние шока и трепета эффектность Музея Гуггенхайма в Бильбао. Этот феномен получил название "эффект Бильбао". Гуггенхайм в Бильбао показал, что зрелищная архитектура одного здания вполне может низвести целый город до роли своего фона.

Более того, эта история демонстрирует, что тщательно просчитанная стратегия архитектурного брендинга способна собрать воедино ранее не связанные идентичности - заказчика, места строительства и архитектора, так что сегодня любая составляющая данного альянса неизбежно ассоциируется с остальными: говорим "Гери" - подразумеваем "Гуггенхайм", или "Бильбао", или то и другое одновременно. За последние ю лет союз места, архитектуры и бренда по образцу Гуггенхайма стал примером для целого ряда городских проектов, которые имели одну-единственную цель - нанести эти города на карту нового глобального мира при помощи "подписной" звездной архитектуры. Закрытый конкурс на новую штаб-квартиру "Газпрома" в Санкт-Петербурге, прошедший в ноябре 2006 года, показывает, что бывшая советская газовая компания (ныне хотя и акционерное общество, но до сих пор контролируемая государством) обратилась именно к модели Гуггенхайма, при которой целый город превращается в фон для нового бренда, повышая уровень его значимости.

Бильбао был городом локального значения, когда Гуггенхайм решил разместить там свой музей, и потому добиться отождествления этого города с мировым именем Гуггенхайма было относительно легко. Санкт-Петербург же с его европейской планировкой улиц, привезенной Петром I, и запоминающимся горизонтальным силуэтом с золотыми куполами, напротив, является воплощением города как "иконы". "Газпром", нимало не беспокоясь, просто захотел "обогатить" эту петербургскую иконичность еще более знаковым зданием. Потому для строительства и понадобились такие архитекторы, как Даниэль Либескинд, Жан Нувель, Рем Колхаас, Херцог и де Мерон и Массимилиано Фуксас, испытанные "иконоделы". И, несомненно, каждый внес лепту (будто им это действительно было нужно). Нарциссы, упоенные своими достижениями, они не имеют ни малейшего понятия, как превратить собственный успех во влияние.

Настоящее созвездие уникальных архитекторов вполне было бы способно использовать свою известность, дабы перенаправить или пересилить в большинстве случаев непреодолимую волю власти. Совершенно не имея подобных амбиций и мужества, звездные архитекторы "храма" "Газпрома" подобны пиарщикам, нанятым для проведения пропагандистской кампании, имеющей четкую политическую подоплеку: в России возможно существование корпорации, которая является марионеткой правительства; корпорации, которая пользуется своей монополией на газ и наказывает нерадивые соседние государства, например Грузию, повышая цены на энергоносители; корпорации, которая поглощает конкурирующие компании, чье руководство осмеливается поддерживать оппозицию, и которая, однако, может получить "иконическое" отпущение грехов при помощи архитектуры авангарда (или того, что от нее осталось).

Факт, что победителем в конкурсе стал не знаменитый архитектор, а RMJM, единственная рядовая студия, пробивающая себе дорогу в конкурентной борьбе, только подтверждает гипотезу: истинное предназначение Колхааса, Нувеля и иже с ними в этом конкурсе, больше похожем на фарс, состояло в создании неких прекрасных образов, призванных спасти сомнительную репутацию "Газпрома". И надо сказать, они отлично с этим справились.

Илка Руби изучала архитектуру в Аахене, Германия. Работает редактором, журналистом и графическим дизайнером. В 2ОО1 году Андреас и Илка Руби основали агентство по изданию архитектурных книг и журналов, а также организации выставок и консалтингу архитекторов

1Статья и письмо впервые опубликованы в разделе Global Agenda 12-го номера журнала Volume (2007). Стокгольмский синдром - феномен симпатии жертвы к своему похитителю. - Прим. ред.

источник:
"ПРОЕКТ БАЛТИЯ"
№2 (2) 2007