главная  •  ссылки  •  бывшая гостевая


Газпром-Сити: упущенные шансы

Барт Голдхоорн

После конкурсов на строительство новой сцены Мариинского театра, жилого комплекса "Балтийская жемчужина", реконструкцию Новой Голландии и стадиона им. Кирова недавно прошедший конкурс на проект "Газпром-Сити" стал еще одним шагом на пути утверждения Петербурга в статусе наиболее прогрессивного города. В смысле привлечения в постсоветскую Россию современной западной архитектуры. Прогрессивность такого подхода к планированию значимых сооружений в Петербурге зиждится на следующих принципах:

1) Объявление конкурса - это гарантия того, что компетентное жюри выберет самый лучший проект.

2) Объявление конкурса свидетельствует, что нет никаких закулисных интриг по поводу того, кому поручить проектирование объекта.

3) Так как в конкурсе принимают участие звезды мировой архитектуры, "стархитекторы", качество конечного продукта сомнению не подлежит. Словом, прозрачность, открытость и демократия. Санкт-Петербург снова прорубает окно в Европу, в отличие от русофильствующей Москвы и городов российской глубинки.

Однако, прибегнув к импорту западного подхода к проектированию значимых сооружений, Санкт-Петербург не решил проблему нового строительства в исторической среде. Протесты против реконструкции Мариинского театра и возведения "Газпром-Сити" слышны повсюду. Чтобы продолжить эти смелые проекты, город, как это ни странно, будет вынужден использовать те самые недемократические методы, которых пытался избежать самой организацией международных конкурсов. Конфликт, спровоцированный конкурсами, может быть разрешен только волевым решением, невзирая на общественное мнение.

Один из самых интересных вопросов, возникающих в связи с газпромовским конкурсом: почему иностранные участники не придумали ничего лучше 300-метровой башни, которая так раздражает жителей? Даже губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко, входившая в состав жюри, обмолвилась, что были возможны "варианты". И то обстоятельство, что этих "вариантов" никто не предложил, убедил организаторов в правильности изначально сделанного выбора. Но в условиях-то конкурса было недвусмысленно заявлено, что требуется проект именно зоо-метровой башни! Получается, что архитекторы придерживались программы гораздо строже, чем того ожидали устроители.

Известно, что на Западе внутреннее отношение к соблюдению законов и правил значительно строже - в российском сознании правила не пользуются непререкаемым авторитетом, их можно и нарушить, если очень хочется. Однако ситуация с газпромовским конкурсом объясняется не только этим, но также и позицией, которую архитекторы на Западе заняли по отношению к городскому планированию еще в 70-е годы. После того как архитекторов назвали технократами, которые делают город непригодным для жизни, те самоустранились от участия в принятии решений по вопросам городского планирования, делегировав это право политикам: скажите, что вам нужно, и мы сделаем это. Архитекторы перестали выдвигать жизнестроительные программы, но научились следовать ограничениям, наложенным на них городскими планировщиками. Манипуляции с этими ограничениями превратились в отдельное искусство - как сделать что-то интересное в рамках, установленных властями.

Поэтому проекты, присланные на конкурс "Газпром-Сити", не следует рассматривать как проявление желания архитекторов создать гигантский объект, подавляющий исторический центр Петербурга. Это просто точное исполнение программы конкурса, которая принимается как данность. (Я убежден в том, что если бы участников попросили спроектировать объект высотой не более 50 метров, то и это условие было бы выполнено в точности, и в пояснительных записках к проектам точно так же не было бы никакой критики в адрес программы конкурса.) Однако после слов губернатора становится ясно: архитекторы, полагая, что они следуют политическому заказу, оказались орудием оправдания этого заказа - возведения символа бюрократического капитализма в Санкт-Петербурге вопреки воле народа.

Нравится кому-то гигантская башня в историческом центре города или нет, это вопрос личного вкуса. Я бы, например, предпочел скорее башню, чем квазиисторический комплекс средней этажности - если нужен контраст, то пусть этот контраст будет явным. Что же касается архитектуры, я - как и многие комментаторы - тоже отдал бы предпочтение не проекту RMJM, а другому решению. Но, как однажды сказал один австрийский архитектор, если здание достаточно высокое, оно уже не может быть некрасивым. Вопрос только в том, является ли этот проект результатом продуманной градостроительной стратегии, разделяемой большинством жителей, или помрачением ума людей, стоящих у власти.

Так же как и в других российских городах, в Санкт-Петербурге нет согласованной градостроительной стратегии, связывающей абстрактное проектирование в духе НИиПИ Генплана с практической деятельностью по застройке территорий. Результатом этой стратегии могли бы быть как четкие регламенты для каждого участка, так и градостроительные проекты локального - не городского, а районного, то есть архитектурного масштаба. Именно на этом уровне жители могли бы участвовать в обсуждении развития своих районов, а городской совет - сводить все инициативы в единую градостроительную схему.

Впрочем, политически санкционированное отсутствие каких-либо сдерживаний и ограничений могло сделать конкурс на "Газпром-Сити" на редкость интересным - если бы организаторы по-другому сформулировали его условия, а архитекторы не были столь пассивны. Если бы архитекторам оставили право самим определять высотность здания, они были бы вынуждены давать обоснования своим решениям, что, в свою очередь, позволило бы жителям принять участие в обсуждении разных градостроительных моделей. Это было бы всенародное обсуждение, подобное тому, которое происходило в 9О-е годы в Берлине по поводу реконструкции города. Увы, таким шансом не воспользовались ни организаторы, ни архитекторы. А жаль.

источник:
"ПРОЕКТ РОССИЯ"
№1 (43) 2007